Май. Май был тем месяцем, когда Брэй могла расслабиться, но никогда не расслаблялась. В прошедшие годы в этот месяц они чаще всего путешествовали и чаще всего оказывались с тем количеством денег, которое откладывалось на времена темные. Как ни странно, эта последовательность не изменилась и после того, как она сменила торчание на тракте на посиделки на рынке. Слишком уж прибыльными были эти дни. Вдвойне прибыльнее, когда она знала, кого стоит ловить и кого ждать, какие вещи стоит закупать, и у кого можно отхватить парочку зелий. "В подарок." В подарок, завышающий цену отдельно взятого набора полезных расходных материалов, на пару пунктов.
Так что, да. День был хороший. День был отличный. Не слишком ранний, но позволивший урвать парочку достаточно вкусных булочек, чей аромат и разбудил Эриду, стоило открытым окнам впустить его в комнату. Стремительной походкой та шла по улицам, навстречу еще одному циклу луны и солнца, придерживая одной рукой сверток, излучающий тепло, а второй медленно размахивая, будто маятником, в такт своим шагам. На лице же играла улыбка, сумевшая полностью заменить унылую гримасу, поселившуюся на все зимние дни, за исключением парочки отдельно взятых, да и от дежурной улыбки лавочницы эта тоже отличалась. Более живая. Будто до краев наполненная надеждой в хорошее.
Вскоре стук каблуков по каменной кладке сменился хлюпаньем грязи. Затем - снова стуком, но на этот раз по дереву. По проложенным дорожкам из досок, что разграничивали один из веллехортских рынков, деля его хаотичность на систематизированное и органичное сочленение из людей, палаток, столов, стульев, табуреток, шатров, указателей, людей и криков. Криков о дешевизне, о лучших тканях и лучшей на свете картошке. О лучшей сельди, лососе, икре. О лучших лентах. О лучших подарках. О лучших букетах, о лучших платьях, о лучших кафтанах. О всем самом лучшем, намного лучше, чем в том же Эльмноте или  даже Алваде.
Улыбка не сползала с лица даже в тот момент, когда Брэй вышла на знакомый закуток, ведущий к ее вагончику, чей навес все еще держался, прождав хозяйку всю ночь, а стол с подсвечником и алой свечой даже никто не заграбастал себе. Повод для грусти был, конечно, и заключался он в том, что обычно к этому моменту у ее лавки уже могло ошиваться несколько человек, с оружием на поясе, но не сегодня. Вероятно, еще не проснулись. Или еще не вернулись. Или пока еще было не время, но стоило Эриде сделать несколько шагов к своему рабочему месту, ход ее замедлился. С уверенно-направленного до задумчиво-озадаченного.
Потому что вместо стоящих потенциальных клиентов, ее ждало нечто. Нечто было оставлено под столом. Нечто напоминало вырезанное из ночного неба, заляпанное кирпичеподобное нечто, искусно мимикрирующее под деревянные доски, сбитые вместе так, чтобы держаться на гвоздях. Обязательно ржавых. Но куда больше вопросов вызывал даже не столько сам по себе ящик, сколько цепь. Тонкая, блестящая на тех лучах солнца, что пробивались мимо столешницы, эта цепь опутывала прямоугольные досочки с заботой и тугостью натянутой паутины, аккуратными линиями расчерчивая незнакомый ящик на несколько частей. И стоило Брэй приблизиться достаточно, та встала в нескольких шагах от своего рабочего места, чуть наклонилась в сторону, чтобы взглянуть на нечто.
Затем повернулась. Ее первой мыслью было оглянуться, и именно это она и сделала. Будто тот, кто оставил это нечто здесь, просто пробегал мимо и сейчас вернется. Но нет. Эта часть рынка все еще пустовала, по крайней мере по большей части, что вызывало только озадаченный взгляд с чуть приподнятой бровью со стороны Эриды. Затем пришла вторая мысль.
- Эм... Доброе утро. - начинает тихо, но приветствие - уже громче - Гран-ма Дави, а вы не видели, кто это оставил? -
Заданный вопрос относился к старушке. К старушке, что была напротив, что сидела под небольшим навесом, оставленном на четырех столбцах, защищавшем орехи в горшочках, стаканах, чашках и прочих кухонных предметах, от дождя, снега, а сегодня, видимо, от солнца. Не то чтобы Брэй часто с ней общалась. Не то чтобы вообще понимала что та говорила большую часть времени, и этот случай не оказался исключением, потому как ответом для Эриды стал поток сознания на старо-вайронской речи, из-за которого та смогла лишь... кивнуть. И пробубнить что-то про "спасибо".
Нет, ответ ей вообще никак не помог. Волшебница вернулась к коробу взглядом, вздохнула и, сглотнув, пришла к одному единственному выводу. Эту штуку оставили здесь с какой-то причиной. Возможно, зная, что Брэй зачаровательница. Возможно, еще почему. Может, потому, что ее вагончик выглядел презентабельнее палаток и шатров, или просто это был ближайший вагончик к выходу с рынка. В конце концов, он действительно располагался с краю, а не у главного входа.
Так что, положив на стол свой сверток с обедом-полдником, женщина наклонилась, затем согнула ноги в коленях, приподняла короб над землей и, взявшись за его края, выпрямилась. Неожиданно, но штука эта была нагружена явно не камнями, раз она смогла его поднять. Значит... Значит это вряд ли какая-то зачарованная ковырятельница чужих ребер, что уже радовало. В последнее время слишком уж много раз ей отдавали проклятое оружие на оценку, а потом решали его оставить. Ведь кому нужно проклятое оружие?
Да никому.
Поставив ящичек на стол, зачаровательница снова нагнулась. Цепи довольно крепко держались, и чтобы открыть эту замечательную подарочную шкатулку, их явно стоило снять. Секунда осмотра, вторая, третья, затем замок. Небольшой. Металлический, тусклый, тусклее, чем цепи, похоже, сделанные из серебра, что вызывало очень много вопросов, но ладно. Ладно. Чего только не бывало. Замки - ничего нового. Но вот то, что ключ к этому замку был оставлен буквально на соседнем звене, уже настораживало.
Затем прошла секунда. Даже под перчатками чувствуется шероховатость дерева. Еще одна. Кто это мог быть? Третья секунда? Это явно подарок. Четвертая. От кого? Пятая. Папа?
Ровно на долю этой самой секунды Эрида хмурится. Закрывает веки, вздыхает, выдыхает, качает головой. И сразу после этого, открыв глаза, ставит сверток с обедом на короб, берется за серебряные цепи и, подняв эту махину, отходит от стола. Если это что-то из подарков отца, то это надо было осматривать внутри. Не снаружи.
И она заходит. Распахивает дверь, затем закрывает ее. Ставит короб на свободную столешницу в крохотном помещении, что представлял из себя вагончик, заполненный утварью странной и обыденной одновременно. От ящичков и шкатулок, то крайне витьеватых приборов, сделанных из бронзы, серебра и золота. От рисунков, больше напоминавших схемы, до книг толщиной с запястье. И среди этих вещей короб из темного дерева, обтянутый цепями, выглядел уже не так странно.
Брэй наклонилась в последний раз, стянув ключик с цепи. Затем вставила его в замочную скважину. И повернула.
Щелк.